Опираясь на вышеупомянутые поведенческие гипотезы, Бек, Эмери и Кларк предложили когнитивную модель паники. Согласно этой модели, панические клиенты отличаются гиперсензитивностью по отношению к своим телесным ощущениям, склонны интерпретировать их максимально пессимистично. Кларк называет это тенденцией к катастрофизации значения собственных телесных ощущений. Панический пациент, например, может заметить у себя сердцебиение и заключить, что у него сердечный приступ. Эта ужасная мысль порождает многие дополнительные физические симптомы тревоги или страха, которые еще больше разжигают катастрофические мысли, приводя к порочному кругу с кульминацией в форме панической атаки. В другом случае, если женщина ощущает головокружение и воспринимает его как знак предстоящего обморока или мозговой опухоли, то это может завершиться панической атакой через тот же механизм порочного круга. Необходимо отметить, что люди часто не осознают, что занимаются подобными катастрофическими интерпретациями нередко бывает, что такие мысли лежат вне сферы их осведомленности. Однако эти, как называет их Бек, «автоматические мысли» и являются триггерами паники. Следовательно, данная модель говорит буквально следующее: панические атаки возникают не на «пустом месте» они, скорее, запускаются автоматическими мыслями, которые могут быть, а могут и не быть осознанными. Главным различием между когнитивной моделью и интероцептивными моделями «страха перед страхом» является важность для когнитивной модели значения, которое индивид придает телесным ощущениям и которое вызывает панические атаки в случае, когда человек катастрофически интерпретирует определенные ощущения. Подобные катастрофические когниции не обязательны с точки зрения модели интероцептивного обусловливания. В настоящее время когнитивные теоретики не могут назвать факторы, определяющие развитие у человека подобной тенденции катастрофизировать свои телесные ощущения. Согласно одной из гипотез, так происходит в силу научающих переживаний, предшествующих первой панической атаке, например благодаря наблюдению за родительской моделью поведения, практикуемого при болезни или панических атаках. Другой возможностью служит то, что тенденция к катастрофизации может развиваться после первой атаки из-за манеры, в которой часто реагируют на подобную атаку врачи и значимые другие. Но каким бы путем ни развивалась эта тенденция, когнитивная теория предполагает, что среди всех людей, переживших хотя бы одну паническую атаку, паническое расстройство разовьется именно у тех, кто отличается данной тенденцией к ката — Строфизации. Таким образом, когнитивная модель не всегда в силах адекватно объяснить, почему возникает самая первая паническая атака, однако она достаточно убедительно объясняет, почему паническое расстройство развивается лишь у малой части людей, переживших одну или несколько панических атак. Несомненно, что для решающей проверки данного аспекта теории потребуется в дальнейшем проведение лонгитюдных исследованиий. Несмотря на то обстоятельство, что мы еще не располагаем данными подобных перспективных исследований, когнитивная модель паники согласуется с несколькими линиями установленных фактов. Например, во многих работах было показано, что панические клиенты в большей степени склонны интерпретировать свои телесные ощущения в катастрофическом свете. Более того, в одном исследовании продемонстрировано, что активации катастрофических ошибочных интерпретаций путем того, что панические клиенты зачитывали вслух пары слов «сердцебиение—умирание», «одышка—удушье» или «онемение—удар», было достаточно, чтобы вызвать панику более чем у 80% панических клиентов, подвергнутых испытанию. Это означает, что для вызова паники достаточно было простых размышлений о связанных с нею ощущениях и их пугающих последствиях. Модель также предсказывает, что изменение когниций клиентов относительно их телесных симптомов должно ослабить или предотвратить панику. Данный прогноз подтверждается результатами лечения паники методами когнитивной терапии. Помимо этого, однако, панику может предотвратить простое объяснение того, чего следует ожидать от исследования, в ходе которого будет спровоцирована паника. Клиентам с паническим расстройством либо подробно объясняли, каких физических симптомов им следует ждать от инфузии лактата натрия, одновременно разъясняя, почему им не стоит волноваться из-за этих симптомов, другой группе клиентов давались самые минимальные объяснения. Клиенты, получившие когнитивное обоснование, не выказывали особенно сильных реакций на введение лактата. Кроме того, те клиенты, которым дали разъяснения относительно ожидаемых симптомов, значительно реже паниковали в ответ на введение лактата, чем клиенты из контрольной группы. В целом эти данные приводят нас к ранее высказанному соображению о том, что существует более простое психологическое объяснение общего механизма, лежащего в основе воздействия всевозможных агентов, провоцирующих панику. Поскольку эти агенты продуцируют возбуждение, постольку они имитируют психологические сигналы, которые обычно предшествуют панической атаке или выступают признаком какой-то другой нависшей катастрофы. Клиенты с паническим расстройством, которым уже изначально присуще повышенное возбуждение и которые очень хорошо знакомы с этими ранними предупреждающими сигналами, с наглядной частотой ошибаются, интерпретируя такие симптомы, как начало панической атаки. Согласно Кларку и Беку, следует ожидать, что такого рода ошибочная интерпретация часто будет приводить к полномасштабной панической атаке у панических клиентов, но не у нормальных представителей контрольной группы, которым не свойственны подобные заблуждения. Другими словами, вероятно, что чувствительность к лактату, двуокиси Углерода или иным агентам, провоцирующим панику, возникает как следствие уже имеющегося панического расстройства, которое сопряжено с комплексом убеждений, понуждающих индивида к ошибочной интерпретации необычных телесных ощущений в катастрофическом свете. Когнитивная модель не отрицает роль, которую играют в создании уязвимости перед паникой биологические и генетические факторы, но постулирует, что с их помощью нельзя объяснить, почему удается блокировать панику простыми когнитивными манипуляциями. Она утверждает, что когнитивные переменные играют гораздо более непосредственную и видную каузальную роль в запуске панических атак.

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Войти

Зарегистрироваться

Сбросить пароль

Пожалуйста, введите ваше имя пользователя или эл. адрес, вы получите письмо со ссылкой для сброса пароля.